Сергей Готье: Если мои органы смогут кому-то послужить — ради бога

04 Апреля 2018

Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И.Шумакова расположен в районе Щукино на Волоколамском шоссе. В апреле будет 10 лет, как его возглавил профессор Сергей Готье. Он академик РАН, главный трансплантолог Минздрава России, заслуженный врач Российской Федерации, доктор медицинских наук.

Стажировка в Мадриде

— Сергей Владимирович, как случилось, что вы стали врачом? Ведь в юности вы были увлечены авиацией.

— Действительно, в старших классах школы я мечтал быть инженером, хотел поступать в МАИ. Но когда моя учительница химии Мария Ивановна узнала об этом, то очень удивилась и сказала: «Зачем тебе это? У тебя же папа и мама врачи! И по алгебре у тебя тройка…» Тогда я сказал маме, что буду поступать в Первый медицинский институт (ныне — Первый МГМУ им. И.М.Сеченова. — Прим. ред.). Мама, в то время доцент кафедры судебной медицины Первого медицинского института, ответила: «Ну ладно. Только ты меня не подводи».

Так я поступил на лечебный факультет Первого медицинского института. После его окончания работал клиническим ординатором в Госпитальной хирургической клинике под руководством академика Петровского (ныне — Российский научный центр хирургии им. академика Б.В.Петровского. — Прим. ред.). Затем трудился хирургом в 67-й городской клинической больнице на улице Саляма Адиля. После этого вернулся в клинику и проработал там 30 лет.

— С чего начался ваш интерес к трансплантологии?

— Работая в клинике академика Петровского, я специализировался в области хирургии печени и поджелудочной железы и примерно годам к сорока понял, что нужно развиваться дальше. Клинику тогда возглавил профессор Константинов. Это было начало 1990-х годов, денег в стране и, соответственно, в учреждении не было, и Борис Алексеевич стал изыскивать пути, чтобы отправлять своих сотрудников на обучение за рубеж. Он дал нам с профессором Ерамишанцевым, именем которого сейчас названа 20-я больница, по 100 долларов и отправил на стажировку в Мадрид. В то время в Испании был подъём донорской активности. Мы провели там два месяца, изучая организацию и возможности трансплантологии. Это была потрясающая школа. С тех пор я занялся вопросами пересадки печени и других органов.

Первая в мире операция на печени

— 21 год назад вы провели первую в мире пересадку правой доли печени от мамы её восьмилетнему сыну. Тяжело ли было решиться на такую операцию?

— Мы к этому долго готовились. Технически эта операция сложная, и решиться на трансплантацию печени ребёнку было непросто. В то время для проведения подобных операций все дети уезжали в Бельгию. Стало понятно, что следующим нашим шагом станет организация детской программы по пересадке печени в России. Мы начали делать эти операции и сейчас проводим их больше, чем кто-либо в мире. В течение 10 лет после того, как я был назначен на должность директора Института трансплантологии и главного специалиста-трансплантолога Минздрава РФ, мы организовали 30 новых центров в стране и почти втрое увеличили число проводимых трансплантаций. Обучали специалистов, выезжали на места, создали в Первом Московском государственном медицинском университете им. И.М.Сеченова кафедру трансплантологии и искусственных органов, которая базируется в нашем центре. Сегодня мы учим студентов системе организации трансплантологии, её идеологии, психологии, чем раньше в нашей стране никто не занимался.

Главное — чтобы орган был здоров

— Существует ли регистр доноров, от которых можно брать органы после их смерти? Как налажена эта работа сегодня?

— Такого регистра нет. Вопрос о донорстве органов может возникнуть тогда, когда имеется факт смерти. Если отказа от использования донорских органов нет, запускается процесс обследования умершего человека, у которого констатирована смерть мозга, но сохранена работа других органов. И речь здесь идёт о часах, чтобы организовать эту процедуру и сохранить максимальное количество органов для дальнейшей пересадки. Сейчас мы вместе с Минздравом РФ работаем над вопросом документирования прижизненного волеизъявления, дающего человеку возможность отказаться от использования своих органов после смерти. Это важный вопрос, который необходимо закрепить на законодательном уровне.

— Вы бы согласились на такое использование?

— Лично мне не важно, что со мной будет после смерти. Если моё сердце или другие органы смогут кому-то послужить — ради бога! Например, для испанцев, как и для большинства европейцев, понятие посмертного донорства — абсолютно нормальная ситуация.

— Значит ли это, что сердце и другие органы могут подойти абсолютно любому человеку? Влияют ли на приживаемость пересаженных органов пол, группа крови и другие факторы?

— Влияют. Но главное — чтобы трансплантируемый орган был здоров. Группа крови может не совпадать, но должна быть совместима. Например, сердце и другие донорские органы людей с 1-й группой крови могут быть пересажены любому человеку. По трансплантации сердца мы с 2013 года входим в тройку мировых лидеров, а последние два года являемся мировым лидером по количеству этих операций в год. В прошлом году в нашем центре было проведено 160 операций по трансплантации сердца — немыслимая цифра для мировой практики. Для сравнения: огромная клиника в Лос-Анджелесе делает 112-120 таких операций в год, госпиталь Жоржа Помпиду в Париже — 80.

Не хватает трансплантологов

— Какие операции из тех, что ещё вчера казались невероятными, теперь возможны?

— Любая трансплантация — это риск, она должна проводиться только тогда, когда речь идёт о сохранении жизни пациента. Например, человек может спокойно обойтись без желудка, а вот если остановилось сердце или поражены лёгкие — их пересадка жизненно необходима. То же самое касается трансплантации почки. Люди с заболеванием почек, находящиеся на диализе, подвержены множественным рискам, поэтому этим пациентам и предлагается трансплантация. И если, скажем, женщина детородного возраста, находящаяся на диализе, лишена возможности выносить ребёнка, то после пересадки почки она сможет родить.

— В чём сейчас главная проблема отечественной трансплантологии? Чего не хватает?

— Врачей, которые могли бы осуществлять трансплантологические операции. Поэтому основной нашей задачей является увеличение числа специалистов в области трансплантологии. Для этого мы проводим образовательные курсы, ежегодно в нашем центре проходят обучение полсотни слушателей из разных регионов России. Ещё очень важно научить правильной тактике лечения после констатации смерти человека для поддержания работы и сохранения донорских органов.

Другие новости:

Поделиться новостью