«Донорские органы — это такой же национальный ресурс, как нефть»

29 Октября 2019

Источник: Наша газета

Академик РАН, профессор Сергей Готье — о презумпции согласия на изъятие донорских органов, ситуации с трансплантологией в Тюменской области и проблемах этой сферы медицины в стране в целом

В наши дни трансплантация органов уже не кажется сказкой из книжек писателей-утопистов. Специалисты по всему миру активно пересаживают легкие, печень, почки и другие органы погибших людей тысячам нуждающихся пациентов. Параллельно с этим активно развивается перспективная биоинженерная технология по созданию полноценных жизнеспособных биологических органов для человека. Однако для многих россиян трансплантология по-прежнему остается малоизвестной и от того — пугающей.

Актуальна эта проблема и для нашего региона. Ещё свежа в памяти тюменцев нашумевшая история с 20-летним жителем областной столицы. В конце сентября молодой человек попал в серьёзную аварию, а родственники умершего заподозрили врачей в халатности с целью изъятия органов. Эта тема получила бурное обсуждение даже в ток-шоу на федеральном телеканале.

Чего не хватает России, чтобы достичь уровня стран-мастодонтов в этой области? Действительно ли врачи могут изъять органы погибшего человека без согласия его родственников? Как избавить людей от боязни посмертного донорства? Ответами на эти и не только важные вопросы с нами поделился академик РАН, главный трансплантолог Минздрава России, доктор медицинских наук, директор Национального медицинского исследовательского центра трансплантологии и искусственных органов имени В.И. Шумакова Сергей Готье.

— Сергей Владимирович, на сколько в России в наши дни развита практика трансплантации органов?

— Ещё десять лет назад в нашем государстве было чуть больше 30 центров трансплантации, в которых в основном выполнялись пересадки почек. Эти центры были расположены преимущественно в европейской части, из-за чего их производительность была достаточно низкой. За последние десять лет число таких центров увеличилось практически вдвое. В таких городах как Москва, Петербург, Красноярск работает даже не один центр, и в них выполняют разные виды трансплантации.

— И этого достаточно для обеспечения потребности всего населения?

— Нет, с обеспеченностью трансплантационной помощью дело обстоит далеко не блестяще, потому что пациентов, которые нуждаются в пересадке каких-либо органов — десятки тысяч. В основном это пациенты, ожидающие трансплантации почки. При этом, на всю страну в прошлом году было выполнено две с небольшим тысячи операций. Если сравнивать обеспеченность трансплантационной помощью граждан Соединенных штатов, то она в десять раз превышает показатели нашей страны. Но раньше эта статистика была менее красивая.

— В чём причина недостаточной обеспеченности россиян трансплантационной помощью — нехватка центров, опыта врачей или в чём-то еще?

— Причин очень много. Прежде всего, это недостаток в образовании медиков. Я имею в виду и то поколение, к которому я отношусь сам, и более молодых специалистов. Дело в том, что в институтах и медицинских вузах вообще не было преподавания основ трансплантологии, донорства, поэтому мы имеем некоторый дефицит в кадрах, понимающих суть проблемы.

— А суть проблемы...

p>— Далеко не в хирургической части лечения, а именно в организационной. И прежде всего — в организации органного донорства. Мы уже много лет пытаемся, и частично это получается, организовать работу по донорству по так называемой «испанской модели». Испания является мировым лидером и законодателем всех передовых принципов использования национального донорского ресурса для своих граждан.

— Что же в «испанской модели» есть такого, чего нет в нашей?

— Еще в 80-х годах испанское правительство приняло решение о значительном росте всех видов медицинской помощи населению. Они имели для этого значительную материальную и экономическую базу. Идеология сохранения трансплантации как передового метода лечения, средоточия высоких технологий тогда стала одной из национальных идей. И эту идею поддержало правительство, католическая церковь, этому было уделено очень много внимания средств массовой информации. Таким образом уже к концу ХХ века Испания стала лидером в области выполнения всех тех регламентов, которые лежат в основе правильной организации трансплантационной помощи населению сегодня. Например, в Испании частота донорских изъятий на миллион населения в год превышает 40 случаев. Если взять Москву как наиболее благополучный регион по развитию донорства в нашей стране, то это примерно 17,5 случаев на миллион населения. А средняя цифра по стране — 4-4,5 случаев.

— То есть причина в недостаточной организации?

— Совершенно верно. Отсутствует четкая организация работы в области посмертного органного донорства. Знаете, что такое нефть, уголь, уран? Это национальное достояние. Таким же национальным достоянием являются донорские органы российских граждан, которые после смерти людей должны доставаться другим российским гражданам, когда они в них нуждаются. Вот это и называется национальный ресурс. Этот национальный ресурс мы неправильно используем. Для того чтобы правильно использовать, нужно его его правильно организовать.

— Ведутся ли в наши дни какие-либо работы по исправлению ситуации?

— Несколько лет мы совместно с Минздравом создаём прообраз государственной системы, чтобы она могла служить на благо нашего населения. Для этого во многих регионах, в частности, в Тюменской области, мы проводим соответствующую подготовку медицинских кадров, соответствующую пропаганду среди органов управления этими регионами.

— Кстати, можете ли вы рассказать, насколько хорошо трансплантационной помощью обеспечены жители нашего региона?

— Тюменская область, будучи достаточно передовой и успешной в экономическом плане, проявила инициативу для того, чтобы организовать трансплантацию на территории региона для своих же граждан. Для этого руководством региона были приняты соответствующие распорядительные акты об организации органного донорства. И сделано это было вполне цивилизованно и правильно. Это очень большой и правильный политический и экономический шаг.

Число пациентов, которые нуждаются в заместительной почечной терапии с помощью гемодиализа, постоянно увеличивается, и это огромная экономическая нагрузка на бюджет области. Трансплантация почки, которая может быть сделана вместо диализа или после начала диализа, дешевле. Если делать это системно — не раз в год, а раз 50 и больше в год — то региональный бюджет получит очень существенное облегчение. Я уже не говорю о выгоде таких достаточно востребованных вмешательств, как трансплантация печени, сердца.

— Если почитать комментарии в интернете, можно понять, что многие люди негативно относятся к посмертному донорству. Часто в подобных высказываниях чувствуется недостаток осведомлённости… Какую роль, по вашему мнению, в развитии донорства в стране играет просвещенность людей?

— Вопрос абсолютно правильный. Я бы сказал, что вопрос просвещенности не только широкой общественности, но и медицинского сообщества в области необходимости развития трансплантации, принципов её развития — это важнейший компонент в организации такой программы. Информация о существовании законодательной базы, касающейся обустройства органного донорства, плохо доводится до населения. Некоторые просто не знают, например, что трансплантация жизненно важных органов является спасительной для людей, которые, не получив эту помощь, просто умирают. Многие не в курсе о существовании таких операций, как трансплантация легких, трансплантация поджелудочной железы…

— Сергей Владимирович, а действительно ли российские врачи в нашей стране могут изъять органы у погибшего человека без согласия его родственников?

— Закон Российской Федерации о трансплантации органов и тканей человека основан на презумпции согласия. Презумпция согласия является передовым принципом обустройства самых успешных систем органного донорства в Европе и других частях света, так что здесь никто велосипед не изобретал. Да, действительно, закон предусматривает возможность изъятия органов у умершего без согласия родственников. Но при этом предусмотрен порядок прижизненного отказа от этого для людей, которые в принципе не считают для себя возможным быть посмертным донором. Для того, чтобы отказаться от этого, надо при жизни обратиться в медицинскую организацию — скажем, в поликлинику — с просьбой указать в своей медицинской документации информацию об отказе.

— И всё-таки часто мы видим, читаем, слышим в СМИ о случаях, когда после смерти человека о возможности изъятия его органов спрашивают родственников. Если есть презумпция согласия, разве нужно это делать?

— Вообще, нет. Но если родственники по каким-то причинам говорят, что они против, то никто поперёк их желания не будет изымать органы у умершего. В таких случаях важно понимать, что если у человека продолжает биться сердце и производится искусственное дыхание с помощью аппарата, то это не значит, что он жив. В XXI веке смерть констатируется на основании смерти мозга, то есть исчезновении личности как таковой.

— Скажите, а если родственники погибшего согласны на изъятие органов у погибшего, после операции по пересадке нуждающемуся пациенту, например, сердца, они смогут с этим человеком познакомиться?

— Наш закон и врачебная тайна не предполагают таких контактов.

— Есть ли у пересаженного органа так называемый срок годности? Придётся ли спустя какое-то время проводить повторную трансплантацию?

— Есть статистика, которая может показать средний срок службы, например, почки. Но на практике это всё-таки индивидуально и во многом зависит от того, в каком возрасте она пересажена. Орган может проработать 15 лет, 30 лет, прослужить до конца жизни. Если его функции истощатся, необходимо будет провести повторную пересадку.

— В условиях дефицита трансплантационной помощи нет ли у нас в стране такой проблемы, как черный рынок донорских органов? Например, насколько у нас в стране реально продать свою почку?

— Это невозможно. Чёрный рынок в нашей стране отсутствует. Уголовный кодекс и сам закон о трансплантации предполагают уголовную ответственность не только за куплю/продажу органов, но и за попытки посредничества в этом процессе.

— Читала, что есть страны, где россияне и жители других стран могут продать свои органы или заплатить за нелегальную пересадку им чужого органа. Это называют трансплантационным туризмом. Насколько это популярно среди жителей нашей страны? Есть какая-то статистика?

— Да, такие страны действительно есть, но я бы не сказал, что это очень популярно. Тем не менее, это бывает. Например, в Пакистане, Турции, Азербайджане. Но Россия в этом никогда не была замешана.


Очевидно, что России предстоит сделать немало шагов на пути к достижению уровня трансплантационной обеспеченности стран Европы. Главная сложность в данном случае заключается не столько в технологиях, сколько в необходимости терпеливо и правильно увеличивать толерантность населения к посмертному донорству, а также правильно обучать подрастающие медицинские кадры.

Другие новости:

Поделиться новостью